Портал Теософического Сообщества

#246673 10.03.12 16:13
Компиляция

Автор: У. К. Джадж и др.



ОККУЛЬТНАЯ ПОВЕСТЬ О ТЕЛЕ, ВЗЯТОМ В ДОЛГ

Компиляция


Уильям Кван Джадж, сын Алисы Марии Кван и Фредерика Х. Джаджа родился в Дублине, Ирландия, 13 апреля 1851 года. Отец Джаджа был масоном и мистиком…
О детстве Уильяма мало известно, но говорили о некой болезни мальчика на седьмом году жизни, считавшейся смертельной. Врач объявил маленького страдальца умирающим, а затем и мёртвым. Охваченные горем родные не заметили, что ребёнок ожил и чувствует себя хорошо. После выздоровления у него обнаружились способности и знания, которые раньше не проявлялись. У взрослых это вызывало восторженное удивление и вопрос: когда и как он узнал все эти новые для него вещи. Он казался тем же самым и, в то же время, совсем другим в своей семье, которой пришлось знакомиться с ним заново. Никто не знал, что он умеет читать, но, после выздоровления, на восьмом году он стал буквально глотать все доступные ему книги по месмеризму, френологии, психологии, религии, магии, розенкрейцерству…

ЗАМЕТКИ У. К. ДЖАДЖА ДЛЯ ПОВЕСТИ О ТЕЛЕ, ВЗЯТОМ В ДОЛГ

1. Он — молодой человек с большими знаниями. Умирает в девятнадцать лет. Странные формы, окружающие постель, держат его… Они доставляют его в многолюдный город. Приблизившись, он видит в воздухе над одним из домов большое смятение. Формы движутся, появляются яркие вспышки и облачка дыма. Они оказываются в комнате, где на постели лежит умирающее тело маленького мальчика, и его рыдающие родные. Провожатые рядом спрашивают, не возьмёт ли он это тело, которое вскоре будет оставлено, чтобы использовать его для блага их Ложи. Он соглашается. Они предупреждают его о риске и опасностях. Дыхание мальчика прекращается, его глаза закрыты, видно, как яркая вспышка исходит от его тела и течение крови замедляется. Они толкают его, и он опять ощущает темноту. Мальчик оживает. Доктор обнадёживает родных, сказав, что при хорошем уходе, он выздоровеет. Мальчик легко выздоравливает. Изменения в характере. Чувствует себя странно в своей среде и т. д.

2. Что касается тел, оставленных теми, кто их населял, то они могут жить, если новая душа хорошо понимает и ассоциируется с ними. Существует разница между таким рождением и обычным, при котором душа поистине владеет телом. Тела сумасшедших не покинуты, но владелец живёт вне их. Их нельзя использовать, потому что сама «машина» сломана и будет бесполезна для души нормального человека.

3. Тот, кто не жил сознательно двойной жизнью человека, функционирующего в теле другого, не может знать ужасные страдания, им столь часто испытываемые. Я — не подлинный владелец тела, в котором сейчас живу. Другой человек пользовался им короткое время. В результате тяжёлой болезни он оставил его для захоронения, и оно лежало бы в земле, если бы я не взял его, не оживил его слабеющую энергию и не пронёс через несколько лет испытаний болезнями и неудачами. Первый владелец был в нём не так долго, чтобы посеять семена причиняющих беспокойство болезней, он оставил мне в наследство хорошую кровь и замечательную выносливость. То, что он должен был оставить эту форму, так хорошо приспособленную для жизни, кажется непостижимым, если только он не мог её использовать, больную или здоровую, в каких-то своих целях. В любом случае сейчас она моя. И если сначала я думал, что это прекрасное приобретение, теперь мне часто хочется, чтобы я пришёл в жизнь обычным путём, а не использовал тело другого человека.

ОККУЛЬТНАЯ ПОВЕСТЬ У. К. ДЖАДЖА

Прежде чем поведать о многих из моих прежних жизней, я должен рассказать тебе, что случилось со мной в этой, настоящей жизни.

Сначала я был просто учеником нашей высокой философии в течение многих жизней на земле в разных странах, но, наконец, во мне развилось желание действовать. И, как много раз до этого, я умер ещё раз и родился в семье раджи. Прошло время, и, когда раджи не стало, я занял его трон.

Однажды, спустя два года после этого печального события, ко мне приблизился странствующий брамин и спросил, готов ли я исполнить клятву, данную мною в одной из прежних жизней и отправиться в чужую страну, чтобы выполнить поручение моего старого Учителя. Думая, что речь идёт только о поездке, я согласился.

— Да, — сказал он, — но это не только поездка. Тебе придётся быть там и здесь дни и годы. День здесь, ночь — там.
— Что ж, — ответил я, — я сделаю даже это, потому что дал клятву, не ставя условий, и Учитель приказывает.

Я знал, что это приказ, потому что старый брамин показал знак на моём лбу. Он взял мою руку и, закрыв её своим поясом, моей ладонью дотронулся до него с тем, чтобы мои глаза увидели знак в линиях света.

И, как они часто это делают, он ушёл, не сказав больше ни слова. Я остался во дворце и уснул на жаре с одним только верным Гопалом рядом. Я спал и думал, что нахожусь у кровати обыкновенного ребёнка, мальчика, в чужой незнакомой стране, где люди похожи на европейцев. Мальчик лежал в позе умирающего, и все родственники собрались у его постели.

Странное, непреодолимое чувство повлекло меня ближе к ребёнку. В это мгновение я почувствовал так, будто должен потерять сознание. Вздрогнув, я проснулся в моём дворце, на том же матрасе, на котором уснул. Никого, кроме Гопала, вблизи не было. Стояла тишина, слышалось только завывание шакалов на краю деревни.

— Гопал, — сказал я, — сколько времени я проспал?
— Пять часов, с тех пор, как ушёл старый брамин. Ночь почти на исходе, мастер.
Я приготовился спросить его ещё что-то, но сонливость снова охватила меня, и мне опять приснился маленький умирающий ребёнок-иностранец.

В моём очень реальном сне сцена слегка изменилась, вошли другие люди, там был доктор, и ребёнок казался мёртвым. Люди плакали. Мать стояла на коленях у его кровати. На момент доктор приложил своё ухо к груди ребёнка. А я снова приблизился к телу, и было очень странно, что люди совсем не замечают меня. Они вели себя так, будто никого постороннего в комнате нет, а я, глядя на свою одежду, видел, что она восточная, не такая, как у них.

Магнетический шнур, казалось, притянул меня к телу мальчика, и теперь я видел стоящего рядом со мной старого брамина. Он улыбался.
— Это и есть ребёнок, — сказал он, — ты можешь выполнить часть своей клятвы. Теперь быстрее! Нельзя терять время, ребёнок почти мёртв. Эти люди уже думают, что он труп. Видишь, доктор сказал им роковые слова: он мёртв.

Да, все рыдали. Но старый брамин положил руки на мою голову, и, подчиняясь его прикосновению, я заснул во сне. Сон во сне. Я проснулся во сне, но не на своей постели, Гопала рядом не было. В мыслях я был тем мальчиком. Я смотрел на мир его глазами, слышал, как его дух с вздохом облегчения отлетел в эфир. Доктор обернулся снова, и я посмотрел на него моими, вернее его глазами.

Доктор вздрогнул и побледнел. Я слышал, как он прошептал другим:
—Это автоматическое нервное движение. Он приблизился и, видя разумное выражение моих глаз, побледнел ещё больше. Он не замечал старого брамина, священнодействующего над телом, в котором был я и от которого на меня, мальчика, исходили волны тепла и жизни.

Сейчас всё это казалось реальным, как если бы моя личность соединилась с мальчиком.
Я был ребёнком, но спутанные, неясные видения о другом плане, где я мысленно был со своим верным слугой по имени Гопал, казалось, проносились сквозь мой мозг, — то, должно быть, были видения — это реальность. Разве я не видел всё это время мать и отца, старого доктора и медсестру в нашем доме, наполненном детьми? Да, конечно, это и есть реальность.

Потом я слабо улыбнулся, на что доктор сказал:
— Невероятно, он ожил. Возможно, он будет жить.
Он чувствовал слабый пульс, восстановившееся дыхание и понял, что жизнеспособность вернулась к ребёнку. Но доктор не видел старого брамина в его иллюзорном теле, посылающего воздушные потоки жизни к телу мальчика, который в своих видениях был раджей с верным слугой по имени Гопал. Потом, во сне, я снова уснул. В моём сознании возникло ощущение падения…

Вздрогнув, я проснулся на циновке в своём дворце. Обернувшись чтобы найти слугу, я увидел его огорчение и страх за меня.
— Гопал, как долго я опять проспал?
— Сейчас утро, мастер, я боялся, что вы отправились во владения Ямы и оставили своего Гопала здесь.

Нет, я не спал. Это действительность, это мои владения. Этот день прошёл, как обычно, за исключением того, что маленький мальчик из чужой страны был в моих мыслях весь день до вечера, когда я почувствовал себя более сонным, чем обычно. Я снова уснул и увидел сон.

То же место и тот же дом, только сейчас там было утро. Какой странный у меня сон, подумал я, когда доктор, вошедший вместе с моей матерью, склонился надо мной. Я услышал, как он мягко сказал:
— Да, он выздоровеет. Ночь была хорошая. Когда он начнёт ходить, возьмите его в деревню, там он сможет бегать по траве.

Он говорил, а я видел за ним фигуру чужестранца в тюрбане, похожего на браминов, чьи портреты мне попадались в книжках до болезни. Потом моё внимание рассеялось, и я сказал маме:
— Две ночи мне снился один и тот же сон. Мне снилось, что я — раджа, и что у меня есть преданный слуга, о котором я горюю, потому что очень люблю его, а так же потому, что это были только сны, и ничего этого нет.

Мама успокоила меня, сказав:
— Да, да, мой дорогой.
Этот день прошёл, как обычно проходят дни больных мальчиков. Рано вечером я быстро уснул мальчиком из моего сна в чужой стране и мне больше не снился сон о радже. Как и раньше казалось, что я падал, но потом проснулся на своей циновке, в моём дворце с сидящим рядом Гопалом. Прежде чем я поднялся, вошёл старый брамин и я попросил Гопала выйти.

— Рама, — сказал он, — тебе, мальчику, не будет сниться, что ты раджа, но ты должен знать, что каждую ночь, будучи спящим правителем, ты — бодрствующий мальчик в чужой стране. Хорошо исполняй свои обязанности, не пренебрегай ими. Пройдут годы, ибо никогда не останавливающаяся машина времени продолжает двигаться. Помни мои слова. И он вышел через открытую дверь.

Таким образом, я знал, что сны о больном мальчике из чужой страны были не просто снами, это были воспоминания, и я обречён каждую ночь одушевлять этого маленького ребёнка, по мнению его родных, вставшего из могилы. Но я знал, что долгие годы его разум не будет знать истинного себя, и всегда будет чувствовать себя странно в своём окружении. Потому что, без сомнения, я буду этим мальчиком внутри, а он — снаружи, и его друзья не будут понимать, что он исчезает, а другой занимает его место. Каждую ночь я — спящий раджа, слышавший слова мудрецов, буду превращаться в невежественного мальчика-иностранца, пока время и непрестанные усилия не научат меня жить одновременно в двух жизнях. Моя жизнь, жизнь юноши в этой чужой стране не будет нарушаться смутными снами о радже, как об отдельной силе. И всё же сначала, какой бы ужасной ни казалась эта мысль, всегда, когда я буду просыпаться на своей циновке, у меня будут ясные воспоминания, вначале казавшееся только снами, что я — правитель. Я буду точно знать, что пока верный слуга стережёт мою спящую форму, я маскируюсь во взятое взаймы тело, неуправляемое, как ветер. Таким образом, я — мальчик, могу быть счастливым, а я — правитель, — несчастным. Потом я должен привыкнуть к этой двойной жизни. Возможно, мой иностранный ум и привычки будут так сильно доминировать над мальчиком, что существование в его теле наполнится болью, оттого что внешний посредник полностью поглощён войной с внутренним мыслителем.

Но однажды данная клятва должна быть исполнена…

ИЗ ПИСЬМА Е. П. БЛАВАТСКОЙ У. К. ДЖАДЖУ ОТ 19 МАРТА 1887 ГОДА

…Как же вы чертовски глупы при всём вашем интеллекте, ирландско-индус¬ской остроте восприятия и прочем…
О, мой бед¬ный подавленный друг, чего бы я только не отдала, чтобы вам помочь! Но как мне бороться с вашим ирландским эго, которое вступает в перебранку с ва¬шим индусским, «мягким» эго и пытается его пере¬кричать?
Я стараюсь быть с вами столько, сколько могу. Я часто наблюдаю за вами. Следите за тенями на стенах вокруг вас и черпайте силы у той, которая бывает рядом с вами чаще, чем вы об этом подозре¬ваете.

ИЗ ПИСЬМА Е. П. БЛАВАТСКОЙ А. П. СИННЕТТУ

Олкотт, возможно, отправится в Англию, и махатма К. Х. посылает своего челу в облике Мохини, чтобы он объяснил лондонским теософам из Эзотерической Секции все или почти все спорные вопросы... Не спутайте Мохини, которого вы знаете, с приезжающим. В этом мире есть больше, чем одна майя, невидимая ни вам, ни вашим друзьям. Посланец будет облачен как во внутренние, так и во внешние одежды. Dixit.

ИЗ КОММЕНТАРИЯ Ч. ДЖИНАРАДЖАДАСЫ К ПИСЬМАМ К. Х. ЛЕДБИТЕРУ

В это время Учителем К. Х. был принят чела по имени Джуал K. Дeб. Я думаю, что он был тибетцем… В Индии он был также известен под индийским именем как Дхарбагири Нaтх. Учитель К. Х. нуждался в двух посыльных к м-ру Синнетту в Симле. Одним из посыльных был выбран Р. Кeшaвa Пиллаи в Нeллoрe, и… он должен был помогать основному посыльному Дeбу.

Но Деб не мог пойти в своём собственном физическом теле, поскольку у него была определённая подготовка к оккультной работе, которую невозможно выполнять, если тело загрязнено грубым магнетизмом внешней среды. Баваджи дал согласие в определённых случаях покидать своё физическое тело так, чтобы Дeб мог жить в нём и выполнять требуемую работу. В то время как Дeб занимал тело Баваджи, последний жил в астральном, осведомлённый, что Дeб использует его физический проводник.

ИЗ ПИСЬМА У. К. ДЖАДЖА Г. С. ОЛКОТТУ ОТ 4 МАРТА 1880 ГОДА

Однажды я жил в Индии 19 лет, и до этого дважды по 2-3 года. Таким образом, вы видите, я не на столько моложе вас, как я думал…

Уильям Кван Джадж умер 21 марта 1896 года, немного не дожив до 45 лет…


Составил S. Z.