Портал Теософического Сообщества

#246638 29.03.11 11:04
Фрагмент автобиографии

Автор: А. Безант



Анни Безант

ВСТРЕЧА

(фрагмент автобиографии)


Я никогда не забуду 1889 год, когда я нашла свой путь “домой” после бесценной удачи – встречи с Е.П. Блаватской, которая позволила мне стать её ученицей.

Во мне всё больше росло чувство, что для лечения социальных недугов необходимо иметь что-то такое, чего у меня нет. Социалистические позиции базировались на экономических теориях, но где взять вдохновение, повод, который должен привести к реализации Человеческого Братства? Наши усилия организовать группы рабочих-альтруистов потерпели неудачу. Действительно, мы сделали многое, но не было реального движения самоотверженной преданности, когда люди работают только ради Любви и желают больше отдать, чем взять. Где было взять материал для более благородного общественного строя, при котором все трудились бы над созданием Храма Человека? Я была в большом отчаянии, поскольку искала такое движение и не могла найти его.

Но это не всё; с 1886 года во мне медленно росло убеждение, что моя философия была ущербной, что Жизнь и Разум – нечто большее, чем я представляла. Психология успешно развивалась; гипнотические эксперименты демонстрировали непредвиденную сложность человеческого сознания, загадочность множественной структуры личности и наиболее потрясающее из всего – ярко выраженную интенсификацию умственного действия, когда мозг, который есть генератор мысли, доведён до коматозного состояния. Я изучала скрытые стороны сознания, снов, галлюцинаций, иллюзий, безумия. Факт следовал за фактом, настигая меня, требуя объяснений, которых у меня не было.

Лучом света во тьме оказался “Оккультный мир” А.П. Синнетта с его чудесными, наводящими на размышления письмами, разъясняющими не сверхъестественное, но природу согласно закону, шире, чем я могла представить. Я включила спиритизм в свои исследования, экспериментируя конфиденциально, находя, что феномены без сомнения есть, но спиритуалистическое объяснение их неправдоподобно. Феномены ясновидения, яснослышания, чтения мыслей были реальными. Под натиском объективной жизни, уже наложившей свой отпечаток, эти вопросы не покидали мой ум, ответы на них я старательно разыскивала. Я прочитала множество книг, но немногое из них могло удовлетворить меня. Я экспериментировала различными способами, предложенными в них, и получила некоторые любопытные результаты (для себя). Я, наконец, убедилась, что имеется некая скрытая вещь, какая-то скрытая сила, и решила, что её нужно найти, и к началу весны 1889 года, я решительно настроилась на поиски во всех случаях, какие мне встретятся. Наконец, сидя в одиночестве в глубоком размышлении (поскольку я взяла в привычку делать это после захода солнца), переполненная глубокой и почти безнадежной тоской от невозможности разрешить загадки Жизни и Разума, я услышала Голос, ставший позднее для меня самым святым звуком на земле, который предложил мне набраться храбрости ради Света, бывшего рядом. Прошло две недели, и тогда м-р Стэд дал мне в руки два больших тома.
“Вы можете написать рецензию на них? Мои молодые сотрудники не берутся за это, но вы, как я понял, увлекаетесь подобными предметами, так что попытайтесь”.
Я взяла книги; это были два тома “Тайной Доктрины”, написанной Е.П. Блаватской.

Я принесла домой свою ношу и уселась читать. После нескольких перевёрнутых страниц интерес стал всепоглощающим, но каким знакомым это казалось; как мой ум заскакивал вперёд, чтобы предварять заключения; насколько естественно это было, как последовательно, как тонко, и всё же так понятно. Я была изумлена, ослеплена светом, в котором отдельные факты виделись как части великого целого, и все мои недоумения, загадки, проблемы, казалось, исчезли. Эффект был частично иллюзорным в том смысле, что все они должны были медленно распутываться позже, мозг постепенно ассимилирует то, что быстрая интуиция схватывает как истину. Но свет был замечен, и после той его вспышки я знала, что утомительный поиск закончен, и, наконец, Истина была найдена.

Я написала рецензию и выяснила у м-ра Стэда о возможности встречи с автором, и затем послала записку с просьбой о визите. Я получила самую сердечную из записок с предложением мне прийти, и мягким весенним вечером Герберт Бэрроуз и я – его устремления по этому вопросу были такими же, как мои — шли от станции Нэттинг Хилл, думая о том, что же мы встретим на Лэнсдаун Роуд, 17. После небольшой заминки мы быстро прошли через холл и внешнюю комнату, затем через открытые раздвижные двери к фигуре в большом кресле за столом, властно произнёсшей:
“Моя дорогая м-с Безант, я давно хотела увидеть вас”.
И вот я стою со своей рукой в её твёрдой руке и смотрю впервые в этой жизни прямо в глаза "Е.П.Б". Я внезапно почувствовала, что моё сердце готово выпрыгнуть из груди (это было узнавание?) и затем, мне стыдно об этом говорить, последовало моё энергичное возмущение, и я быстро отдёрнула руку – так вырывается дикое животное, когда оно чувствует принуждающую силу. После нескольких общих слов я села и стала слушать. Она говорила о путешествиях в различные страны – лёгкий остроумный разговор, её глаза полузакрылись, изящно сформированные пальцы постоянно скручивали сигареты. Ничего специального, что следовало бы записать, ни слова об оккультизме, ничего таинственного, мирская женщина, болтающая со своими вечерними посетителями. Мы поднялись, чтобы уйти, на мгновение завеса поднялась, и два бриллианта её пронзительных глаз встретились с моим взглядом, и я услышала:
“О, моя дорогая м-с Бeзант, если бы вы были среди нас!”
Я почувствовала почти не поддающееся контролю желание наклониться и поцеловать её под принуждением этого взывающего голоса и этих неотразимых глаз, но, ощутив вспышку старой непреклонной гордости и внутреннего глумления над своим собственным безрассудством, я сказала банально-вежливое "до свидания", и повернулась с каким-то бессмысленно учтивым и уклончивым замечанием. “Дитя, – сказала она мне впоследствии, – “ваша гордость ужасна; вы столь же горды, как сам Люцифер”. Но я думаю, что я никогда не показывала это ей снова после того первого вечера, хотя гнев как защитная реакция возникал много раз, пока я не поняла мелочность и бесполезность всякой критики, и не узнала, что невежество – объект сострадания, а не презрения.

Я пришла ещё раз, чтобы спросить о Теософическом Обществе, желая присоединиться, но внутренне борясь против этого. Поскольку я видела совершенно отчётливо — с болезненной отчетливостью — чтО будет означать это присоединение. Я в значительной степени победила общественное предубеждение против себя своей работой в Лондонском школьном Правлении, и более удачный путь, открывшийся передо мною для возможностей помощи, нужно было принимать без осуждения. Должна ли я вновь погрузиться в очередной вихрь борьбы и сделаться мишенью для худших насмешек и ненависти — и опять бороться за непопулярную правду? Должна ли я повернуться против материализма и оказаться перед позором общественного мнения по части моей неправоты, введённая в заблуждение интеллектом, игнорирующим душу? Должна ли я оставить массы, которые так смело боролись за меня, друзей, которые при всей жестокости социального остракизма были истинно дороги для меня? И он, самый сильный и самый истинный друг всех, чью уверенность я упрочила своим социализмом — должен ли он переносить острую боль, наблюдая своего сотрудника, своего соратника, которым он так гордился, к кому он был так щедр, переходящего в противостоящий лагерь и оставляющего ряды материалистов? Как посмотрит на меня Чарлз Брэдлаф, когда я скажу ему, что я стала теософом? Внутренняя борьба была острой и напряжённой, но не с одним противником, как раньше, поскольку боец теперь сражался одновременно со многими и был закалён множеством страданий. И, таким образом, я снова пошла в Лэнсдаун Роуд, чтобы узнать о Теософическом Обществе. Е.П. Блаватская посмотрела на меня пронизывающим взглядом:
“Вы читали обо мне отчёт Общества Психических Исследований?”
“Нет; я никогда не слышала о нём, насколько я помню”.
“Пойдите и прочтите его, и после чтения приезжайте обратно. Хорошо?”
И ничего не говоря больше по этому поводу, она перешла к другим темам.

Раздобыв копию отчёта, я читала и перечитывала его. Я быстро поняла, насколько ненадёжен фундамент, на котором была построена внушительная структура. Непрерывные предположения, на которых базировались заключения; невероятный характер утверждений; и более всего заслуживающий осуждения факт – нечистота источника, из которого было получено свидетельство. Всё оборачивалось против Куломбов, и они разоблачали себя как партнеры в предполагаемых мошенничествах. Могла ли я быть против такой откровенной бесстрашной натуры, которая промелькнула передо мною, против гордой пламенной правдивости, которая сияла из ясных синих глаз, честных и бесстрашных, как у невинного ребёнка?

Разве мог автор “Тайной Доктрины” быть жалким мошенником, сообщником обманщиков, бесчестным и омерзительным жуликом, фокусником, использующим люки и скользящие панели? Посмеявшись над такой нелепостью, я отшвырнула отчёт с благородным негодованием честного человека, прекрасно знающего своих собственных родственников, когда он сталкивается с какой-либо попыткой оболгать и запачкать их. На следующий день я пошла в офис Теософического Издательства, Дюк-стрит 7 в Адэлфи, где работала графиня Вахтмейстер, одна из последних близких друзей Е.П.Б., и подписала заявление, чтобы стать членом Теософического Общества.

По получении своего диплома я отправилась на Лэнсдаун Роуд, где застала Е.П.Б. одну. Я подошла к ней, наклонилась и поцеловала её, не сказав ни слова.
“Вы присоединились к Обществу?”
“Да”.
“Вы прочли отчёт?”
“Да”.
“Ну?”
Я встала перед нею на колени, сжав её руки в своих и глядя ей прямо в глаза.
“Мой ответ: вы примете меня как своего ученика и предоставите мне честь провозгласить вас всему миру моим учителем?”
Её строгое лицо смягчилось, и глаза непривычно увлажнились, когда с более чем королевским достоинством она возложила свою руку на мою голову.
“Вы – благородная женщина. Да пребудет на вас благословение Учителя”.

Пер. с англ. S.Z.
#247926 29.03.11 19:57
Спасибо. До революции эта биография уже была переведена, но у нас её пока что нет.
Wit beyond measure is man's greatest treasure!
#247927 29.03.11 22:32
Как я понял, “книжки всякие важны, книжки разные нужны”. Не всем же сразу начинать с “высшей математики” (ТД), кому-то нужен “Букварь” (автор Ч. Ледбитер), а некоторым, задающим вопросы: “Кто такой Безант?” требуется что-то простейшее, совсем “без букв”, типа книжек для раскрашивания – научиться “цвета различать”.